Платный хостинг HostSpace - надежный платный хостинг в Украине. CGI-bin, Php, MySQL, почта. Круглосуточная поддержка.

Естественно, я тут же позвонила Людмиле в Стокгольм.

- Примите мои поздравления - и жду комментариев по поводу случившегося.

- Как ни парадоксально, последний конгресс ИААФ был первым, от которого я ничего не ждала. Устала ждать. Поэтому, когда в Лос-Анджелес, где мы с мужем проводили тренировочный сбор, позвонил секретарь международной федерации и сообщил, что дисквалификация снята, я не поверила. Но он подтвердил, что на конгрессе было вынесено решение в мою пользу, и я поняла, что надо в спешном порядке перекраивать дальнейшие планы.

- В каком смысле?

- Я настраивалась на то, что первые соревнования после дисквалификации состоятся не раньше 1997 года. С точки зрения профессионального спортсмена два с половиной года я не работала, а откровенно валяла дурака. Заставлять себя серьезно тренироваться, когда нет абсолютно никакого стимула, безумно трудно. Поэтому я большей частью занималась собственным здоровьем. Этим летом мне сделали две операции на колене - давал о себе знать старый надрыв связок. Первая операция прошла не очень удачно, поэтому в августе я решила лечь в финскую клинику, где все сделали на высшем уровне. Сейчас нога в полном порядке, и, кстати, одна из причин, почему мы решили поехать тренироваться в Лос-Анджелес, заключалась в том, что в Стокгольме становится холодно, и процесс восстановления мог затянуться.

- Вы сказали «одна из причин». А другая?

- Мне очень хотелось посмотреть, как сейчас выглядит Гейл Диверс. К соперницам лучше приглядеться заранее. Всех остальных я видела в Гетеборге на чемпионате мира.

- Ну и какие остались впечатления?

- Можно бороться со всеми. Правда, что касается Диверс, то ее я так и не увидела: в то время, что мы были в Лос-Анджелесе, она тренировалась на другом стадионе.

- В сообщениях, которые пришли из-за рубежа, была информация со ссылкой на шведскую газету SVENSKA DAGBLADET о том, что вы, возможно, будете выступать в Атланте под шведским флагом. Насколько это соответствует истине?

- Неожиданный вопрос. У меня есть вид на жительство в Швеции, но я живу в этой стране только два года. Для получения шведского гражданства нужно три. Опять же, я официально замужем за шведским гражданином Йоханом Энквистом, который является моим тренером и менеджером, всего год, тогда как по шведским законам нужно два.

- Я вполне допускаю, что Шведская федерация легкой атлетики заинтересована в вас в более чем достаточной степени, чтобы ходатайствовать перед властями о сокращении сроков.

- Не исключено. Кстати, если я буду выступать за Швецию, то отобраться на Игры мне будет гораздо легче, нежели в России. Женская легкая атлетика никогда не была здесь особенно развита.

- Вы хотите сказать, что сами больше склоняетесь к перемене гражданства?

- Знаете, я уже в таком возрасте, когда главное - само участие в Играх. К тому же я не имею ни малейшего представления о том, какую реакцию вызвало решение ИААФ о восстановлении моих прав в российской федерации легкой атлетики. Знаю лишь, что кто-то из ее представителей лично звонил в штаб-квартиру ИААФ, что­бы удостовериться в том, что такое решение действительно состоялось. Что будет дальше, я пока не знаю. Естественно, если получу какие-то предложения от российских руководителей, буду их обдумывать в первую очередь.

- Вас не пугает тот факт, что тогда вам придется на общих основаниях участвовать в предолимпийском отборе, где конкуренция может оказаться достаточно высокой?

- Я довольно часто об этом думаю. Мне очень хочется попасть в Атланту. В моей жизни были две Олимпиады - и обе неудачные: в Сеуле я упала в финале, а в Барселоне порвала связки на ноге. Но с другой стороны, вряд ли буду сильно расстраиваться, если по каким-то причинам не смогу выступить: и без учета Игр сезон должен быть по-сумасшедшему интересным и сложным. Если ставить перед собой задачу набрать максимальное количество баллов в глазах шведской публики, то, конечно же, надо серьезно готовиться к зимнему чемпионату Европы, который будет проходить в Стокгольме. Плюс очень рано - в середине мая - начнется серия «Гран-при». Так что заняться будет чем.

- Насколько серьезно вы сейчас тренируетесь?

- Очень серьезно. Уже больше месяца мы проводим двухразовые тренировки. В основном - штанга, кроссы, прыжковые серии. Бегаю пока не очень быстро - берегу ногу. Да и не это сейчас главное. Гораздо важнее подготовить к нагрузкам сердце, все системы организма. Возраст-то уже не девичий.

- Вы на самом деле чувствуете свой возраст или кокетничаете?

- Ни то, ни другое. Физически я выполняю больший объем нагрузок, нежели десять лет назад. И гораздо легче эти нагрузки переношу. Впрочем, это естественно: я слишком поздно начала заниматься легкой атлетикой вообще и бегать барьеры в частности. На свои первые Олимпийские игры попала в 22 года: был перерыв в тренировках, связанный с рождением дочери. Последние три года я тоже, считайте, отдыхала. Сейчас специалисты вообще придерживаются мнения, что если организм легкоатлета чрезмерно не перегружен длительной работой, то выступать на высоком уровне вполне можно до тридцати шести - тридцати восьми лет. Но с другой стороны, бывают ситуации, когда возраст давит психологически. Особенно когда вспоминаешь, что соперницы гораздо моложе.

- Чего вам сейчас не хватает больше всего?

- Адреналина. За время дисквалификации я совершенно отвыкла от соревнований. Как будто впала в спячку: прихожу на стадион, начинаю разминку - и не испытываю при этом никаких эмоций. Точно так же - совершенно равнодушно - смотрела чемпионат мира. И только в Лос-Анджелесе на олимпийской базе почувствовала, что дорожка начинает вызывать у меня состояние внутреннего азарта. Как сцена.

1995 год